Французский военнослужащий. Архивное фото
Большая прогулка, блицкриг, «странная война» Запада с нами продолжалась ровно неделю, если считать со вторника на прошлой неделе. До вторника на этой неделе.
Потому что в предыдущий вторник французский президент заявил, что «поражение России — это необходимое условие для европейской безопасности». И если эту безопасность нужно обеспечить, то почему бы не отправить в зону СВО французских военных. Теперь уже официально, ну или полуофициально, заявил Макрон. Подмигивая обоими глазами. Кося то в сторону Ллойда Остина, то Олафа Шольца.
Шеф Пентагона поначалу эту идею вроде бы и поддержал, а потом как бы и не очень. То есть оно, конечно, и неплохо, если вдарить по русским, но по зрелому размышлению бывший кадровый военный все-таки сложил два и два и понял, что себе дороже выйдет. Федеральный канцлер всю неделю имел бледный вид: русские в Париже, да и даже в Варшаве (наверное) — еще ничего, но русские солдаты в Берлине, где практически все — в памяти о тотальном «гитлеркапут», — выглядит для любого немца незакрытым гештальтом. Поняв, что союзнички его оставили наедине с русской военной машиной, Макрон не имел другого варианта, кроме как включить заднюю передачу. О включении стало известно вчера — лидер ядерной державы заявил, что «его не совсем правильно поняли». Ну хорошо, господин президент, замнем для ясности этот трогательный недопониманс. Но неясности тем не менее остаются.
И эти неясности прекрасны — и вообще, и в частности. За кратенький период, когда шел галльский поход «на Кремль», например, выяснилось, что не только Франции, но и всей Европе нечего не то что Украине поставлять — самим стрелять категорически нечем. Оказывается, военные предприятия лет сто, а то и сто пятьдесят лет назад еще мощные и устрашающие, превратились практически в свечные заводики. У которых нет даже пороха. Во всех смыслах. Потому что порох, как сообщил главный по промышленности в ЕС Тьерри Бретон, делается из нитроцеллюлозы, а ту производят из особого хлопка. А этот особый хлопок выращивают главным образом в Китае. И — надо ж такому было случиться — поставки этого сырья из Поднебесной внезапно обмелели.
Через три дня после такого духоподъемного заявления из Киева написали, что исчезли (куда-то) шестнадцать миллиардов евро, которые торжественно спонсоры «демократии и прогресса» пообещали дать (и дали, судя по всему) Украине еще два года назад. Собирали конференции, произносили речи, клеймили нас, естественно, а еще выписывали жирные чеки с суммой от руки и многими нолями. Тогда деньги были. И, скорее всего, когда-то деньги будут. Но сейчас, в данный конкретный момент, денег нет.
Но на этом булгаковщина (вот не надо было переименовывать улицу Михаила Афанасьевича в Киеве, не стоит тревожить тени великих) не закончилась. Как бодро доложила «Вашингтон Пост», «никто ни в администрации Зеленского, ни в военном руководстве не может объяснить, куда делись 700 тысяч мобилизованных»: тех, что похватали по улицам и переулкам, физически и фактически оказалось в два с лишним раза меньше. А именно — лишь триста тысяч, чье местонахождение хотя бы приблизительно официально известно.
Вообще, если дальше оставаться в логике «нехорошей квартиры», в которую превратился общеевропейский блок, то нужно заметить, что аттракцион неслыханной щедрости в Праге, где Макрон в эти дни с визитом, продолжится. И если год назад еэсовцы подписывали договора на поставку миллиона снарядов на март этого года (поставили, но и то — это под вопросом — лишь треть от обещанного), то теперь в столице Чехии обещают «найти деньги» (оцените красоту формулировки) на поставку 800 тысяч снарядов.
Которых, правда, нет пока. Их нужно либо у кого-то одолжить, либо произвести самостоятельно. Но про производство, хлопок и порох все уже сказал еврокомиссар Бретон.
В этой ситуации остается либо поменять наполеновский сюртук на партикулярное платье (в надежде, что платье не исчезнет, как в достопамятном сеансе в варьете, когда наивные дамочки бежали голышом по улицам), либо говорить разные красивые слова.
«Не время сегодня в Европе быть трусливыми, не место сегодня страху».
Но, собственно, и эти слова, и эти фразы, и пафос, и грозные модуляции голоса имеют примерно тот же вес и ту же цену, что сказанные неделю назад о «поражении России», о возможности «отправки военного контингента», о «защите европейских ценностей».
В этих ужимках и прыжках мы видим только одно: наша инициатива в СВО на линии боевого соприкосновения уже никем не оспаривается, наше военное преимущество больше не предмет торга. Дальше как по писаному — наступит депрессия. Собственно, один из ее клинических признаков — смена настроения и решений.
Ну а потом финал — принятие. Такой конфигурации европейской безопасности и миропорядка, который нашей стане и угодна, и удобна.
Так что задняя передача была включена вовремя — в историю с новым поражением от России Запад вляпаться точно не хочет.
