Блогер Елена Блиновская перед заседанием Пресненского районного суда Москвы
В информационном поле этой недели случилось странное сближение: во вторник на территории ЕС всем цифровым платформам юридически вменили в обязанность отчитываться о том, что там у них происходит, и речь не только о рекламных доходах, но и о мониторинге самого контента. Под словом «контент» Еврокомиссия понимает даже ссылки на любые сторонние сайты и публикации. Если цифровые платформы — а это отнюдь не только те, что принадлежат МЕТА*, но и просто торговые площадки — к мониторингу отнесутся халтурно, то тогда гигантов сетевой индустрии ждет, как указано, «независимый аудит». Независимый аудит, в кавычках или без, проверит все до последней запятой, и если даже знак препинания вызовет подозрения, то на компанию наложат штраф. Его сумма может достигать шести процентов от глобального оборота. Возражать, протестовать, кричать про «ограничения свободы слова и честного частного предпринимательства» бесполезно. Вот закон, вот его неисполнение, вот штраф. Недовольные могут написать в «Спортлото».
Решению подчинились или подчинятся все, потому что связываться с машиной юстиции ЕС, особенно если речь идет о больших деньгах, никто не посмеет. И возражать — хоть устно, хоть письменно — тем более.
Спустя двое суток в России интернет-деятельницу (а точнее продавщицу воздуха и цифровую наперсточницу) Елену Блиновскую задержали при попытке бегства за границу. И что мы видим? Мы читаем от ее защитников, что «она подняла бизнес с нуля, без помощи госбюджета», «что «марафоны желаний» помогали тем, у кого нет денег на психотерапевта», «что дело возбуждено, потому что Блиновская — женщина, а Россия с ее патриархатом травит и запугивает успешных дам».
Кстати, все они (или почти все) хотели, чтобы бизнес у них «был, как в Европе». Все они — те, что платили отчисления в бюджет по упрощенной схеме. В той самой Европе ровно те же персонажи автоматически попадали бы не в «упрощенную схему», а под двойной налоговый пресс. Вначале они должны были перечислить «социалку» — по европейским ставкам, от 35 процентов и выше. А дальше — от той суммы, что осталась от торговли воздухом, желаниями и прочим, с них бы потребовали уплаты снова. Судя по обнародованным суммам в деле Блиновской, речь, если бы Блиновская устраивала свои марафоны в Европе, могла идти о 65, а то и 75 процентах заработанного. Напоминание: маржа в Европе, то есть то, что остается после всего уплаченного в казну со всего, что только можно — от инвестиций до прибыли и зарплат, — в самом лучшем случае составляет пять процентов.
Получите эти пять процентов и ни в чем себе не отказывайте. Ни в домах, ни машинах, ни в гардеробных размером с квартиру. Пожалуйста.
До развязанной против нас русофобии, до кампании демонизации, до обличения России как «империи зла» наша страна занимала верхние строчки рейтингов мягкого налогообложения и инвестиционной привлекательности. Нормы прибыли стабильно достигали двузначных значений, а в ряде отраслей и выше. Иначе почему пришли все, кто только мог (от «ашанов» до «диоров»), и почему сейчас, подчиняясь нажиму политиков, те, кто ушел, кусают себе локти? Где в Европе можно найти столь удобную, прозрачную и, что и говорить, мягкую и лояльную к бизнесу любого формата и уровня налоговую систему?
Продавщицы воздуха и «сбычи мечт» приняли мягкость за слабость, а лояльность и поддержку предпринимательства за наивность. И решили государство обмануть, обдурить, сыграть с ним в наперстки. Забыв, что основа общественного договора в России — доверие и умение платить по счетам вовремя и аккуратно. Первым делом налоги и все, что полагается, — в казну. Сумочки, туфельки, машины и прочая дольче вита — потом.
Поменять местами очередность государство не позволит. Да, прибегнув к тому инструментарию, который в соответствии с этим общественным договором в его распоряжении имеется. Блиновская, как сообщается, полностью обвинения, ей предъявленные, признала.
Тем же, кто верещит в ее защиту, скажем: цивилизация от дикости отличается уважением к налоговому кодексу. А тех, кто его чтить отказывается, это сделать заставят. Не так жестко, как в ЕС, конечно, но так, чтобы урок был усвоен навсегда.
